Вчера на Невском проспекте меня остановил человек, который вручил мне листовку

«Бомжи спали в лужах собственной мочи». За что я ненавижу Невский проспект

Вчера на Невском проспекте меня остановил человек, который вручил мне листовку

Невский проспект — главная улица Петербурга. Её называют лицом города, а в списке обязательных локаций каждого туриста Невский всегда будет в первой тройке.

На самом деле, кайф Невского — в прилегающих улицах. Рубинштейна, Малая Садовая, канал Грибоедова, набережная Мойки — все они очень разные, колоритные и приятные. Но сам проспект — переоцененная пафосная помойка, на которой просто неприятно находиться практически в любое время.

Люди

Разумные граждане подсознательно стараются обходить Невский стороной, поэтому из-за общей тупости образовавшейся массы возникает уникальный эффект — все перемещаются как попало.

На других улицах с плотным потоком пешеходов есть негласное правило — всегда придерживайся правой стороны тротуара. В результате плотный поток людей делится на две полосы, прямо как на автомобильной дороге. Но только не на Невском проспекте.

[attention type=yellow]

Здесь люди ходят как хотят, из-за чего постоянно нужно следить, чтобы в тебя не врезался очередной китаец или старушка с тележкой.

[/attention]

Особенно сильно проявляется эффект на пересечении с каналом Грибоедова — прямо туда, кстати, кидал купюры Паша Дуров. Протопать два перехода, никого там не задев — настоящее достижение.

Промоутеры

Количество людей, раздающих листовки на Невском, превышает все разумные пределы. Тут совершенно не срабатывает отстраненный взгляд — вам реально будут запихивать бумажки и газеты прямо в руку.

Это не только реклама – тут и сектанты, которые приглашают на концерты (зашифрованное вербовочное собрание), и всякие фрики. За путь от Адмиралтейской до Восстания можно собрать солидную пачку макулатуры.

Никто, конечно, уже не читает, что там выдают — бумага сразу улетает в мусорку, из-за чего бачки постоянно переполнены.

Бомжи

Вопреки распространенному заблуждению, бездомных в Питере не так уж и много. Но я понимаю, почему у туриста может возникнуть такое впечатление после прогулки по Невскому. Активных попрошаек не так много, но вот грязных спящих алкашей какое-то невероятное количество.

Зимой эти люди прячутся по подвалам, но летом на выходе из метро Восстания (прямо у той самой флюорографии) легко может спать по 5-7 бомжей подряд, пока товарищи будут сторожить, чтобы их никто не потревожил. Несколько раз видел, как бездомные спали прямо в лужах собственной мочи. Почему им необходимо спать именно на Невском — загадка.

В десяти метрах от бичей могут стоять целые отряды полиции, но с бомжами ничего не делают. У силовиков явно есть установка не привлекать лишнего внимания в местах концентрации иностранцев. Такой бомжатник в Питере может быть только на Невском. Даже в Девяткино или Купчино нет ничего похожего.

Уличные музыканты

Мы уже писали, почему уличные музыканты — тотальный кал. Но уличные музыканты на Невском — это совершенно особый подвид отбросов. Никогда не следил пристально, но не удивлюсь, если состав регулярно выступающих на Невском целиком состоит из представителей предыдущей категории.

Их репертуар ограничен четырьмя песнями — пара хитов «Сплина» и три песни Виктора Цоя. Поют всегда максимально плохо, будто специально. На любой другой улице подобные сборища бы обходили стороной, но на Невском происходит нереальное. Вокруг этих «концертов» образовывается полукруг людей, которые достают смартфоны, и начинают снимать шедевральное выступление.

Музыканты могут с перерывом в 15 минут играть одну и ту же песню, но люди все равно будут останавливаться и снимать. Это позор. Ну кому сдались записи выступлений, про которые стыдно даже читать.

Собрания анонимных даунов очень мешают движению, так как гребаный полукруг занимает весь тротуар. Приходится прорываться через оцепление и проходить прямо перед выступающими, что иногда даже вызывает возмущение публики.

Извиниться перед ними хочется лишь за то, что нельзя облить их всех бензином и сжечь.

С дневным Невским все ясно, но что по поводу ночи? Разведенные мосты, крутая атмосфера, тихо, безлюдно, правильно?

Хер там. Ночной Невский еще хуже дневного (хотя казалось бы, куда там).

Контингент

Хотите, чтобы до вас докопались — вам туда. На Невском обычно бухают только самые непрошаренные, ведь там практически нет хороших мест для распития (а те, которые есть, основательно скрыты). Когда пьяные люди доходят до кондиции, они становятся агрессивными. 90% питерских разборок что я видел за 7 лет жизни в СПб, происходили на Невском.

Пару лет назад при мне пять ожирневших ублюдков избили неславянского дворника за то, что он подобрал выброшенный ими на тротуар окурок. В другой раз прямо у меня на глазах обдолбанный бич проходя мимо бара схватил за волосы курящую девушку и уронил ее прямо головой на асфальт. Девушка разбила череп, потекла кровь, а наркоман беззаботно продолжил идти дальше — будто ничего не произошло.

[attention type=red]

Когда через пару минут его нагнали и начали предъявлять, оказалось что он уже ничего не помнит. Мужчина не притворялся, он реально уже еле соображал.

[/attention]

Таких историй много, и их могло быть гораздо больше, но я, если есть возможность, всегда стараюсь идти по параллельным улицам, лишь бы не заходить на проклятый Невский. Например, на Жуковского такого трэша почему-то никогда не происходит.

Промоутеры № 2

Назойливые промоутеры с Невского не ложатся спать – они эволюционируют в еще более мерзкую форму. Начиная с 22:00 любому мужчине на Невском гарантированно будут предлагать эротический массаж, клуб с девочками, а иногда и в открытую могут сказать, что приглашают в бордель.

Зазывалы борделей будут впаривать вам бесплатные напитки, а если вы идете с друзьями, могут предложить групповые программы.

Даже в квартале красных фонарей все скромнее и менее очевидно.

Избирательность запрета на проституцию в РФ здесь максимально показательна.

Стритрейсеры

Если вы оказались на Невском в час ночи — готовьтесь. Раз в минуту вам стабильно придется затыкать уши. Любители пожечь шины и вдавить газ в пол ни одну улицу не любят столь сильно. Причина — тут всегда есть аудитория.

Терпеть это невозможно. Во-первых, гонщики слишком громкие. Как засыпают люди в спальнях с окном на Невский — загадка. Во-вторых, эти номинанты на премию Дарвина (особенно те, которые перемещаются на мотоциклах) совершенно не парятся по поводу светофоров. Все переходы на Невском — наземные, поэтому переходить дорогу ночью попросту опасно, здесь регулярно происходят фатальные ДТП.

Но, как и со всем остальным на Невском, эту проблему вообще не планируется решать. Достаточно одного патруля ДПС, который будет следить за превышениями скорости на главной улице города, но почему-то еще ни разу такой патруль не был организован.

Невский может производить хорошее впечатление при первой поездке: тут красивая архитектура, куча достопримечательностей и интересных заведений. Но стоит побывать на нем больше двух-трех раз, испытав всю боль, как становится понятно: Невский — никакое не лицо Питера, а его жопа.

Но это даже хорошо. Все говно уходит на Невский, благодаря чему в остальных местах намного приятнее.

Источник: https://click-or-die.ru/2018/08/bomzhi-spali-v-luzhah-sobstvennoj-mochi-za-chto-ya-nenavizhu-nevskij-prospekt/

Слишком многое себе позволяла Почему самый независимый журналист Нижнего Новгорода Ирина Славина сожгла себя у здания МВД. Репортаж Кристины Сафоновой

Вчера на Невском проспекте меня остановил человек, который вручил мне листовку

Днем 2 октября 2020 года главный редактор нижегородского издания KozaPress Ирина Славина совершила акт самосожжения у здания МВД Нижнего Новгорода и погибла. Ей было 47 лет. Перед смертью Славина написала пост в фейсбуке, в котором попросила винить в ее смерти Российскую Федерацию.

Семья Славиной, ее друзья и коллеги уверены, что на такой шаг она пошла из-за постоянного давления власти. Они называют ее поступок подвигом.

Специальный корреспондент «Медузы» Кристина Сафонова провела в Нижнем Новгороде несколько дней и рассказывает, как живет город и близкие Ирины Славиной после ее гибели — и что они говорят о причинах случившегося.

В небольшом зале Дома ученых, расположенного в центре Нижнего Новгорода, погашен свет. Единственное светлое пятно — сцена, по бокам которой висят красные театральные шторы. В самом центре, на возвышении — закрытый белый гроб. В нем лежит Ирина Славина.

Проститься с главным редактором нижегородского издания KozaPress днем 6 октября пришли несколько сотен человек. Один за другим они подходят к краю сцены и оставляют у черно-белого портрета Славиной цветы, по просьбе ее семьи — живые.

Многие после этого не уходят и, заняв одно из красных откидных кресел, смотрят, как под траурную музыку на заднике сцены сменяются фотографии журналистки с надписью «Живи!».

Некоторые решаются выступить с речью — церемония прощания проходит в формате «открытого микрофона». 

[attention type=green]

Друзья, коллеги Славиной и те, кто лично знаком с ней не был, рассказывают, что она была неравнодушной, принципиальной и независимой, «лучшей в этом Нижнем, мать его, Новгороде и не только».

[/attention]

А ее смерть — это «последний протест», самопожертвование и подвиг, сравнимый с поступком и . В темноте слышны всхлипы. Плачет и 70-летняя мать Ирины Славиной — невысокая женщина с волнистыми волосами, повязанными черной лентой.

Муж журналистки, Алексей Мурахтаев, и дети — 20-летняя Маргарита и 30-летний Вячеслав — на людях стараются не проявлять эмоций. 

К часу дня — спустя два часа с начала церемонии прощания — цветов на сцене уже так много, что за ними почти не видно портрета журналистки. Выступления становятся резче, а публика реагирует эмоциональнее. «Иру убили!» — жестикулируя говорит знакомый Славиной, правозащитник Станислав Дмитриевский. В зале впервые раздаются аплодисменты.

«Хватит молчать! Хватит бояться! Если сейчас мы опять посидим, погорюем, польем слезы и разойдемся, это значит, что она умерла зря», — продолжает Дмитриевский. Собравшиеся снова аплодируют.

 Дальше со сцены предлагают после церемонии дойти с портретом Славиной до места, где она погибла (люди из зала охотно соглашаются), и даже пронести по улицам Нижнего Новгорода гроб с телом журналистки (эта идея не получает большого отклика).

Одной из последних к микрофону подходит невысокая женщина с тихим дрожащим голосом, с Ириной Славиной она не была знакома. «Мне очень страшно выступать. Я маленький человек. Я маленький житель этого города.

Я маленький житель Российской Федерации, который всегда жил в своей семье, в своем маленьком доме. Мне было так хорошо жить, и я боялась жить иначе, и боюсь до сих пор. Очень сильно боюсь», — говорит она.

И добавляет, что самым страшным было бы, если бы поступок Ирины Славиной оказался «напрасным». Но этого, на ее взгляд, не случилось, потому что она сейчас здесь.

«Я очень благодарна, что она [Ирина Славина] думала не только о глобальной несправедливости. Она думала о маленьких людях, она думала обо мне». Дотронувшись ладонью до крышки гроба, женщина произносит: «Прости меня».

«Я учительница, я хочу стать журналистом»

«Все прекрасно знают, кто такая Ирина Славина. И мало кто знал, кто такая Ирина Мурахтаева», — так начинает рассказ о Славиной нижегородский журналист Александр Пичугин. 

Ирина Мурахтаева (до замужества Колебанова) родилась 8 января 1973 года в . Здесь же она получила филологическое образование и восемь лет проработала школьным учителем русского языка и литературы. А в 2003 году, отучившись по специальности «журналистика» в Университете Российской академии образования, устроилась в газету «Нижегородская правда». 

«Она пришла и сидела около кабинета, сказала: „Я учительница, я хочу стать журналистом“», — пересказывает коллега и близкий друг Мурахтаевой Александр Гущин слова тогдашнего заместителя главного редактора газеты Геннадия Чеснокова.

Чесноков, продолжает рассказ Гущин, посчитал Ирину очень талантливой, взял на работу и стал ей способствовать — «подыскивал не то что учителей, а людей, которые могли подсказать». Тогда в «Правде», говорит Гущин, работали «реально светила». Свои публикации Ирина Мурахтаева подписывала псевдонимом Славина.

Как рассказывают ее коллеги и друзья, так она делала из любви к отцу — моряку дальнего плавания Колебанову, умершему от рака в 2014 году. По этой же причине Славина, общаясь с фейсбуке, часто называла себя «Капитанской дочкой».

[attention type=yellow]

В «Нижегородской правде» Ирина Славина проработала восемь лет. И тогда, и сейчас газета принадлежала правительству области. «Мы делали правительственные заказы — и [местные] выборы, и путинские выборы.

[/attention]

Все было, — вспоминает Александр Гущин, работавший в издании сначала дизайнером, а затем художественным руководителем. — Она [Ирина] была очень бескомпромиссный человек, так скажем. Чем больше она погружалась в журналистику, тем тяжелее ей было писать о чем-то таком».

По его словам, руководство газеты неоднократно отказывалось публиковать материалы Славиной, в которых критиковались «госдеятели всякого рода». Но уволиться ее попросили после того, как она опубликовала на форуме нижегородского сайта nn.

ru инструкцию под названием «Единая Россия — акцент для СМИ», пришедшую в газету накануне парламентских выборов.

«Город провинциальный, связи очень плотные. Когда начинаешь копать какую-то историю, рано или поздно обнаруживаешь в ней интересы многочисленных социальных группировок, в том числе влиятельных.

Когда она [Ирина Славина] задевала чьи-то интересы, ее звали на ковер и объясняли — этих трогать нельзя. Договориться с Ирой было невозможно, и ей предлагали уволиться», — рассказывает Светлана Кукина, работавшая со Славиной в нескольких редакциях.

За следующие пять лет Ирина уволилась из газеты «Нижегородский рабочий» (где сотрудникам месяцами задерживали зарплату), информационных агентств «Ньюсрум 24» (из-за новости о том, что на проправительственную акцию привезли массовку из студентов) и «Ньюс-НН» (отсюда Славиной пришлось уйти после того, как она запросила в министерстве сельского хозяйства «несколько цифр»). 

О своей ситуации с работой Славина писала в фейсбуке. Весной 2015 года, вспоминает Светлана Кукина, кто-то сказал ей: «Ира, попробуй работать на себя». Деньги на открытие издания Славиной дали знакомые (в том числе Кукина), подписчики придумали название — «Коза».

«Идея изначально была сделать медиа из независимых журналистов, которые зарабатывают на донатах пропорционально. Но как-то получилось, что писала одна Ира», — рассказывает бывший соучредитель «Козы» и владелец нижегородской web-студии Go-Promo Дмитрий Лещев.

Проект существовал в основном на пожертвования подписчиков, но денег часто не хватало, и Ирина была вынуждена параллельно подрабатывать в других редакциях.

«Она жила „Козой“. Она родила ее, она ее воспитала, — говорит Александр Гущин. — Я знаю, что ей было тяжело. У нас неоднократно были с ней такие разговоры. Я говорил: „Ир, надо делегировать“. — „Да, мне помогают. Вот бухгалтер на общественных началах. Вот программист тоже на общественных началах“. Она иначе бы не справилась, понятное дело. Она совершенно некоммерческая».

[attention type=red]

В мае 2020 года Славина писала о том, что доход «Козы» увеличился: 60 человек ежемесячно жертвуют изданию 24 тысячи 583 рубля. Среди них и Гущин, но об этом он Ирине никогда не рассказывал. «Она мне говорила: „Слава богу, что я не знаю этих людей“. У нее денежный вопрос всегда был такой… Она очень стеснялась. Даже писала мне: „Саша, я живу на пожертвования“.

[/attention]

Да еще с таким отчаянием», — вспоминает Гущин. 

Несмотря на финансовые трудности, уже через год-два «Коза» Славиной стала «брендом нижегородской свободной журналистики», говорит журналист Александр Пичугин.

По его словам, в Нижегородской области еще остаются независимые издания и журналисты, но вряд ли кто-то может сравниться со Славиной: «Она была очень работоспособным человеком и четко понимала, что такое „хорошо“ и „плохо“.

У нее была огромная база инсайдеров, которой позавидовал бы любой другой журналист в Нижнем». «У нас в городе нет больше СМИ, которому можно доверять так, как доверяли Иркиной „Козе“. Если она написала, значит, правда», — говорит коллега Славиной Светлана Кукина. С ней соглашается Александр Гущин.

«Когда какой-то материал нигде не хотели ставить [из-за цензуры], всегда говорили: „К Славиной. Она поставит, она поможет“. Причем даже редактора газет это говорили. И не один десяток, не два, а огромная толпа людей», — утверждает он.

Время от времени «Коза» опережала по цитируемости даже крупные издания Нижегородской области (например, в 2019 году она заняла второе место в рейтинге «Медиалогии» самых цитируемых СМИ региона).

Среди тем, о которых писала Ирина Славина, — дело о депортации отца восьми детей Висама Аль-Тбахи, прожившего в Нижнем Новгороде больше 20 лет; проблемы благоустройства нижегородского парка «Швейцария», местные выборы и преступления сотрудников правоохранительных органов. 

«Для нее не было различий — она могла наехать на сотрудника ФСБ так же, как на районного чиновника, — говорит журналистка Наталья Резонтова. — Иногда было за нее страшно».

«Она понимала, кто затягивает петлю на ее шее»

Утром 13 января 2017 года Ирина Славина обнаружила, что кто-то порезал колеса ее машины. А на капоте оставил листовку: «В вашем подъезде проживает СКОТИНА Ирина Мурахтаева („Славина“). Сегодня она одобряет действия террористов! ЧТО ЖДАТЬ ОТ НЕЕ ЗАВТРА?!» Такими же листовками, писала Славина, было «усеяно все в округе». 

Источник: https://meduza.io/feature/2020/10/09/slishkom-mnogoe-sebe-pozvolyala

Все о ваших правах
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: