Меня мучают в школе

Содержание
  1. «Мне вырывали волосы и говорили, что я недоразвитая». Пять историй жёсткой травли в школе
  2. Марина: «Спустя много лет одноклассник позвонил мне, умолял о помощи»
  3. Наталия: «Женя пинал меня ногой в живот»
  4. Елена: «Я не ушла из школы, так как боялась расстроить мать»
  5. Анна: «Классная руководительница даже не пыталась вмешаться – «сами разберутся, это же дети»
  6. Урок еще не окончен. Как пережитая в школе травля отражается на взрослых людях?
  7. пиар-директор дизайн-квартала «Флакон»
  8. имя скрыто по просьбе героя
  9. Психотерапевт, соосновательница движения «Психология за права человека», автор книги «Социальная тревога и фобия»
  10. Как детский опыт буллинга влияет на формирование личности?
  11. Как пережитая в школе травля может отражаться на взрослом человеке?
  12. Что делать, если травля мешает мне жить?
  13. А что если после школы прошло уже много лет?
  14. Всегда хотелось спросить у одноклассников, почему они так поступали. Стоит ли с ними говорить?
  15. «Меня дразнили за бедность и лишний вес». 6 историй о травле в школе и на работе
  16. «Меня трясет при мысли о новых коллегах»
  17. «Разговоры с родителями не помогли: одноклассники предъявили мне за стукачество»
  18. «Надо мной смеялись, потому что я — мать-одиночка»
  19. «После травли в школе я до сих пор чувствую себя неполноценной»
  20. «Я отказала в сексе начальнику, и со мной перестали общаться подчиненные»
  21. «Ему втыкали циркуль в спину»: пять историй тех, кого травили в школе
  22. Александр, 21 год, студент факультета журналистики

«Мне вырывали волосы и говорили, что я недоразвитая». Пять историй жёсткой травли в школе

Меня мучают в школе

По фотографиям в выпускных альбомах начальной школы никогда не скажешь, что за нарядными и милыми детьми в бантах и смешных галстуках могут стоять жуткие и жестокие поступки.

KYKY рассказывает истории издевательств в школе глазами людей, которых травили.

Мы публикуем только те истории, в которых фотографии класса чудесным образом ещё целы, а не порваны или выброшены – мало кому из жертв хочется вспоминать своих одноклассников.

«Всё началось с первого класса. Не знаю, как для других, но для меня это была «неудачная» шутка. Мне в пенал засыпали покрошенный мел, при этом говорили, что это наркотики и тыкали в меня пальцем: «Фу, наркоманка». Родителей вызвали в школу, а я после этого получила дома первый хороший ремень по всему телу. Мои истерики и оправдания никак не повлияли на наказание.

Во втором классе у меня начались проблемы со слухом, и мне прописали слуховой аппарат. Страх, что скажут в школе, не покидал меня – и опасения подтвердились.

Оскорбления сыпались в мой адрес, как камни на голову. Мне каждый день говорили, что я не отношусь к нормальному обществу, что я недоразвитая. Вырывали волосы, вымазывали маркерами мои рубашки и платья.

 Драки для одноклассников тоже были обычным явлением…

На эту тему:«Я не виноват, она меня спровоцировала». Виктимолог о том, почему мы виним жертв

Самый ад был в третьем классе: ко всему вышеперечисленному подключились жестокие побои. Одна из драк закончилась всеобщим бойкотом на полгода.

Даже если я и пыталась помириться, все равно заканчивалось оскорблениями и драками. Один раз я получила сильный удар в грудь от своего одноклассника, даже дыхание перехватило.

[attention type=yellow]

Мои тетради периодически были исписаны словами «шлюха», «дура» и оскорблениями в духе «у такой глухой не будет нормального парня».

[/attention]

Я старалась ничего не говорить родителям – после случая с мелом закрался страх.

Несколько моих одноклассников спились. Я вижу, как они уходят на дно. Некоторые сидят в тюрьмах. Один сидит по второму кругу. Однажды меня поглотила ненависть и обида и я выложила все фотографии из начальной школы со своим классом. Мне было неприятно смотреть, как эти милые дети могли так жестоко со мной поступать.

На выпускном мы все мило улыбались друг другу, ребята начали общаться со мной. Удивительно, но все делали вид, что не помнили, как убивали меня морально. На фотографиях в выпускном альбоме мы все мило улыбаемся. Но к 11 классу они породили во мне ненависть и неприязнь к людям. Я получила образование, вышла замуж. На вечера встречи с одноклассниками не хожу.

И стараюсь вообще не иметь с ними никаких дел».

Марина: «Спустя много лет одноклассник позвонил мне, умолял о помощи»

«В моем классе был парень, которого принято называть хулиганом. Для него было нормальным домогаться, лезть под юбку и трогать за ноги. Сказать об этом учителям и родителям было стыдно и страшно.

Его драки списывали на отговорку, что это такой флирт. Все знали и видели, как жестоко он издевался над животными. Но никто ничего ему не говорил, в том числе родители.

Мать оправдывала своего любимого ангела даже тогда, когда он избил одноклассника и сломал ему обе руки.

На эту тему:«Ни одна травля не закончится, пока в нее не вмешаются взрослые». Как я покончила с буллингом в классе сына

Спустя много лет он позвонил мне, умолял о помощи, говорил, что просить больше некого. Как оказалось, он лежит на обследовании в психиатрической больнице. Просил привезти сигареты. Мне почему то стало жаль, я привезла и спросила, что произошло. Он стал наркозависимым. Ему было плевать на то, что мать кое-как откупила его от срока.

 Он все равно делал, что хотел, и продолжал свой аморальный образ жизни. Сейчас одноклассник сидит за то, что от него родила 14-летняя девочка. Я думаю, если бы родители и учителя не закрывали глаза на его поведение, на то, как он домогался девушек и вселял в них страх, он бы не вырос моральным уродом. Это всё из-за вседозволенности».

Наталия: «Женя пинал меня ногой в живот»

«Я помню постоянные побои со стороны одноклассника Андрея, сына милиционера. Для него удар в копчик сзади на перемене при всех был любимым делом: подкрадется исподтишка и в самый неожиданный момент ударит. Он бежал вдогонку за мной аж до квартиры с намерением избить за то, что я назвала его мухой.

У нас царила атмосфера дикого сексизма: словесные оскорбления, издевательства со стороны мальчиков. Одноклассник Женя на уроке физкультуры ставил мне подножки, я на его кроссовок прыгнула – а он меня в середине зала отпинал ногой в живот.

Учительница не отреагировала. А ко мне в раздевалку пришла стая девчонок с вопросом: «Почему Женю избила? Тебя тоже побить?». Домогательства были в нашем классе нормой. Сейчас сын милиционера воспитывает сына и, по слухам, избивает свою жену».

Елена: «Я не ушла из школы, так как боялась расстроить мать»

«С шестого класса начался мой личный филиал ада на Земле. Мальчики из класса издевались надо мной по-черному. Обзывали, плевались в мою сторону. В меня даже кидались камнями, ходили следом с ножом. Устраивали бойкот и смеялись.

После уроков я первой выходила из кабинета, а возвращалась через минуту после звонка – так было меньше шансов услышать о себе что-то гадкое. Стыд стал моим постоянным спутником, таким же, как и отвращение к себе. Если много людей тебе часто повторяют, что ты мерзкая тварь и уродина, ты начинаешь в это верить. Я плакала и жалела себя. Мне было интересно, за что?

В один момент у меня просто сорвало крышу – избила двоих. Я и драться-то не умела. Ни разу отжаться не могла, но с ними как-то смогла совладать. С тех пор меня обходили стороной.

На эту тему:«Будем честны: дети жестокими не рождаются»

Какова судьба моих обидчиков сейчас? Они как были кучкой мерзких людей, так и остались, вдобавок к этому прибавился спитый вид. Благодаря им я получила только проблемы с психикой, социализацией, самооценкой и доверием к людям.

[attention type=red]

Одно могу сказать точно: если вы столкнулись с подобным – учителя не помогут. Родители этих выродков – тоже. Вам никто не поможет. Многие знакомые ребята, над которыми тоже издевались, просто уходили в другие школы. И это было правильно. Я не ушла, так как боялась расстроить мать.

[/attention]

 Терпела, стиснув зубы – в моем детском мирке так казалось лучше всего».

Анна: «Классная руководительница даже не пыталась вмешаться – «сами разберутся, это же дети»

У одной девочки из нашего класса обнаружили вши. С ней никто не хотел сидеть за партой и даже общаться. Вообще ей устроили массовую травлю: демонстративно не подсаживались в столовой и громко кричали детям из параллели, чтобы они тоже не общались с ней.

Я молча наблюдала за всем этим, не зная, как лучше поступить. В один день мы пошли вместе домой, так как живем недалеко друг от друга. Разговорились – она шла со слезами на глазах от того, что хоть кто-то не испугался подойти к ней. Мне стало жаль ее, решила ей помочь.

На следующий день мы уже сидели за одной партой – и с этого же дня мы обе стали изгоями. Нас караулили после школы, чтобы избить, пытались обрезать волосы, закрывали в туалетах, оскорбляли и унижали, пускали слухи оскорбительного характера – это стало просто невыносимым.

Классная руководительница, видя весь этот беспредел, даже не пыталась вмешаться: мол, «сами разберутся, это же дети».

На эту тему:«Изнасиловали? Сама виновата». Три жертвы насилия рассказывают, есть ли жизнь «после»

Разговоры с психологом не помогали, началась жуткая депрессия. Мне не хотелось не то что ходить в школу, а вообще выходить из дома.

Родители, замечая мое состояние, пытались разобраться, разговаривали с зачинщиками, но становилось только хуже. Из-за моих всех нервных срывов меня оградили от школы, я уехала в детский лагерь, общалась с людьми, пыталась открываться и заново доверять. Потом поехала в санаторий – и так весь учебный год.

Если бы не люди, которые окружали меня на протяжении всего учебного года, я не знаю, чем бы всё это обернулось. Я нашла новую компанию из параллели, с одноклассниками общалась сугубо по делу.

[attention type=green]

Со временем наши отношения устаканились, но как одноклассников я их не воспринимала. Этих людей для меня просто нет. После девятого класса я ушла, и теперь при встрече на улице мы разве что изредка махнем друг другу головой.

[/attention]

Черт возьми, как же приятно осознавать, что ты лучше, чем эти суки. Знайте, вам не удалось меня сломать».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter

Источник: https://kyky.org/pain/mne-vyryvali-volosy-i-govorili-chto-ya-nedorazvitaya-pyat-istoriy-zhyostkoy-travli-v-shkole

Урок еще не окончен. Как пережитая в школе травля отражается на взрослых людях?

Меня мучают в школе

18 сентября в Москве в open-air-кинотеатре «Кинофлакон IVI» покажут фильм о буллинге и трудностях взросления «Милый мальчик». По сюжету молодой актер Отис Лорт c алкогольной зависимостью попадает в аварию, а оттуда — в реабилитационную клинику. Чтобы разобраться в причинах зависимости и тяги к саморазрушению, терапевт советует ему вспомнить и записать яркие моменты прошлого. 

В честь выхода фильма сотрудники дизайн-квартала «Флакон» поделились личными историями буллинга. Они рассказали, как этот опыт отразился на них, а психотерапевтка Ольга Размахова прокомментировала, как работать с детскими травмами во взрослом возрасте. 

Владимир Смирнов / ТАСС

пиар-директор дизайн-квартала «Флакон»

Все началось, наверное, классе в пятом. Тогда все девочки стали носить каблуки, какую-то более модную одежду, трусы-стринги. А меня родители одевали как принцессу. Потом у них не было денег, чтобы покупать мне дорогие брендовые вещи, поэтому одежду покупали где-то на рынке. И меня за это буллили. Надо мной смеялись, что я не так одеваюсь, что я мамина дочка.

До 12 лет я любила куклы, и однажды мы с подругой играли на балконе. Наши одноклассники увидели, что мы играем в куклы. Меня буллили и за это, потому что в этом возрасте уже никто не играл в игрушки. Еще все очень смеялись над моей фамилией.

Меня дразнили Шапкой очень часто. Один раз, когда я пришла в класс, ребята написали мелом на доске «шапка-самосранка». Это было очень обидно. А как-то мне в карман куртки положили разбитые яйца. Я чувствовала дикую обиду и злость.

Мне хотелось, чтобы они все умерли.

Учителя не обращали внимания на травлю. Реагировали мои родители, они были очень разгневаны и видели, что меня это расстраивает. Они приходили в школу, общались с моими одноклассниками, но это делало только хуже. Надо мной еще больше смеялись.

Все это продолжалось до одиннадцатого класса. Тогда я начала встречаться с очень популярным мальчиком. Не знаю, что он нашел во мне, но ситуация повернулась противоположной стороной.

Из какой-то непопулярной девочки, которую все не любили и буллили, я стала той, кого воспринимали нормально и с кем нормально общались. Наверное, после этого все стало меняться.

Я стала более открытой, начала хорошо общаться со сверстниками.

Впоследствии мы разбирали эти ситуации с психологом и проживали их. Я до сих пор очень негативно реагирую, когда мою фамилию коверкают.

Однако работа с психологом помогла мне стать более открытой, менее болезненно отвечать на критику. Раньше я очень тяжело ее воспринимала и сразу же была агрессивно настроена.

Сейчас, если я не согласна, то могу спокойно объяснить свою позицию. Или же просто проигнорировать.

Я до сих пор очень негативно реагирую, когда мою фамилию коверкают

[attention type=yellow]

Во взрослом возрасте я не поднимала тему с родителями. Я обсуждала наши взаимоотношения в целом. Было очень много непонимания между нами. Я в принципе была очень обижена на них, потому что в моей юности они не пытались со мной разговаривать. Скорее, наши отношения были такими: «Я родитель, ты ребенок. Ты будешь делать так, как я сказал, и никак больше. Мое мнение — оно авторитетно».

[/attention]

Я была очень долго на это обижена, злилась, и у нас очень были плохие отношения с мамой. Я прорабатывала это с психологом, и у меня ушло много времени на то, чтобы в принципе простить мою маму. Сейчас наши отношения улучшились, стали более доверительными. Мама пытается меня понять, мы стараемся разговаривать.

имя скрыто по просьбе героя

Рос я в небольшом городке на границе с населением около 40 тысяч человек. Жесткий буллинг в школе начался вместе с пубертатным периодом классе в пятом и возрастал до конца школьного обучения. Разбираясь в своей сексуальности, я в какой-то момент осознал, что мне нравятся парни, и решительно не понимал, что с этим делать. При этом продолжались поиски себя.

Как и многие подростки, я выражал свой внутренний протест через принадлежность к субкультуре и показывал это всеми возможными способами. У меня были длинные волосы, пирсинг, узкие джинсы. Стандартный подросток эмо. В итоге в подростковом возрасте я стал типичной мишенью для издевательств.

Практически все в моей школе хотя бы раз надо мной посмеялись, называли пидором, педиком. Даже самые близкие друзья, которые ко мне неплохо относились.

Особенно жесткими были уроки физкультуры и раздевалка для мальчиков, которую мы делили с параллельным классом. Каждый раз мне не давали переодеться, выталкивали из комнаты: пихали, оскорбляли, но без увечий.

В какой-то момент я перестал ходить на физкультуру, и в аттестате за девятый класс у меня по этому предмету тройка.

Все контакты с парнями-сверстниками рано или поздно превращались в издевательства. В те моменты я винил себя, что отличаюсь от них. Мне было стыдно, хотелось извиниться или просто исчезнуть.

Последние пару лет в старших классах приходилось передвигаться по городу окольными путями или на машине.

[attention type=red]

Из-за многолетних издевательств даже в коридорах школы я старался ходить под самый конец перемены, чтобы встретить минимальное количество людей.

[/attention]

я винил себя, что отличаюсь от них

Иногда мои товарищи заступались за меня — но они же могли через пять минут начать издеваться сами. Максимум, что выдавали учителя, — тихое сожаление и жалость, открыто за меня никогда никто из взрослых не заступался. В семье я говорил, что все в порядке. Несколько раз мы эмоционально проговаривали эти ситуации во взрослом возрасте.

Мама очень расстраивалась и сожалела, что верила в мое «Окей». Но как тогда, так и сейчас я понимаю, что повлиять на ситуацию семья никак не могла. Если бы они вмешивались, было бы только хуже. Дети и подростки очень злые, и повлиять на них взрослые могут только тогда, пока они рядом.

Думаю, вмешательство родителей — это дополнительный триггер к агрессии.

Травля закончилась с переездом в Москву и поступлением в институт. Этот болезненный опыт очень меня прокачал. Наверное, конфликтные ситуации мне переживать легче, чем остальным.

Появился навык антикризисного общения. Буллинг в школе научил меня разрешать конфликты мирным путем, слышать человека через агрессию, понимать, сопереживать, пытаться разобраться.

Сейчас я понимаю, что травля развила во мне эмпатию.

Психотерапевт, соосновательница движения «Психология за права человека», автор книги «Социальная тревога и фобия»

Детский опыт травли сильно влияет на человека, потому что в подростковом возрасте у нас максимально складывается социальное пространство. Возникает вопрос: «А кто я?» Формируется представление о себе с более четкими характеристиками: например, я смелая, уверенная, успешная, интересная и так далее. Если в мою сторону идет буллинг, то я чувствую себя изгоем.

Как детский опыт буллинга влияет на формирование личности?

Если отталкиваться от определения «Я есть то, что я о себе помню», то установки, которые я про себя формулирую, — во многом на основе тех реакций и отношений, которые были ко мне в детстве, — будут в дальнейшем влиять на меня как на человека уже в других коммуникациях. Очень сложно будет потом отстроить другое представление о себе.

Чаще всего буллингу подвергаются дети, которые условно чем-то отличаются от большинства.

Если ребенок или подросток отличается от большинства или принадлежит к уязвимой группе (например, он негетеросексуален, является мигрантом или имеет инвалидность), то это будет очень сильно давить: не сама инаковость, а то, что мы начинаем это считывать как инаковость с негативным окрасом со стороны окружающих. Это усваивается, и от этого начинает выстраиваться самооценка, самоценность и в дальнейшем — поведение. То, насколько я могу быть свободной в проявлении своих ценностей, целей и планов.

Я так или иначе опираюсь на то, кто я есть: и если я ощущаю себя неинтересной, неуспешной, слабой, тревожной, то это будет влиять на принятие моих решений в будущем.

 Например, если школьница подвергалась травле во время публичных выступлений, то у нее может сформироваться идея, что я — плохой оратор и не могу выступать. А по факту человек вполне мог себя прокачать и выступать очень круто.

Но из-за негативной оценки других людей возникает стена перед пространством, где человек мог себя реализовать.

Как пережитая в школе травля может отражаться на взрослом человеке?

Самое распространенное последствие буллинга из моего клиентского опыта — это социальное тревожное расстройство, то, что чаще принято называть социофобия. Это негативный опыт непринятия в детстве: человек становится очень чувствительным к каким-то социальным оценкам и хочет их вообще избежать, хочет уйти от любых оценок со стороны других людей.

Это может проявляться в том, что человеку вообще тревожно находиться в публичных местах, а может быть про то, что человек пытается «не высовываться». Поднять руку в классе, сказать тост на свадьбе близкого человека — любое привлечение внимания к себе воспринимается как небезопасная ситуация. Весь его предыдущий опыт говорит, что люди вокруг небезопасны, мир вокруг небезопасен.

[attention type=green]

свобода самореализации, свобода ощущения себя в этом мире становится сильно скованной

[/attention]

Одна из больших проблем, с которым сталкивается человек, состоит в том, что свобода самореализации, свобода ощущения себя в этом мире становится сильно скованной. Также может формироваться депрессивный фон, паническое настроение.

Что делать, если травля мешает мне жить?

Я думаю, что здесь моя рекомендация в том, чтобы как можно раньше пытаться с этим работать. Если это подросток, то нужно наблюдать и пытаться выстраивать доверительный контакт со своим ребенком.

Не нужно говорить ему или ей, что человек сам ответственен за то, как к нему относятся.

Я рекомендую родителям быть в диалоге, прислушиваться к своему ребенку и понимать, что проблема очень часто не в нем.

Социальные навыки не приобретаются в атмосфере буллинга

Часто родители решают не переводить ребенка в другую школу, и это очень плохо отражается на нем. Перевод в другую школу, новый коллектив мог бы обнулить все эти негативные плеяды.

Иначе человеку приходится оставаться в этом контексте: поскольку в школе ты находишься долгое время в одном и том же коллективе, ты не можешь начать с нуля, выстроить какую-то другую поведенческую линию.

В связи с этим сложно изменить отношение к себе и выйти из системы травли.

Или же можно отправить ребенка в спортивные секции, детские лагеря — дать еще один контекст, где есть другие люди. Это может дать новый опыт общения, новый опыт формирования представлений про себя. Не всегда нужно сразу бежать к психологу. Смена коллектива может дать фундамент, чтобы выйти на новую систему коммуникаций.

А что если после школы прошло уже много лет?

Во взрослом возрасте ситуация другая. Если мы осознаем последствия буллинга во взрослом возрасте, то здесь имеет смысл сразу идти к психотерапевту:

  • представления о себе, сформулированные через травлю;
  • тревожное расстройство, которое влияет на жизнь;
  • затяжная депрессия;
  • неспособность выстраивать близкие, доверительные отношения и так далее.

Я бы рекомендовала идти к психологу или психотерапевту работать с этими состояниями. Это будет эффективно и, скорее всего, не даст этому снежному кому развиться в дальнейшее, более серьезное состояние.

Потому что психическое напряжение будет работать, скорее всего, таким образом, что негативный опыт не даст нам реализовать какие-то потребности.

Получается, чем дольше мы находимся в этом состоянии, тем больше упускаем возможность получить опыт, который сделает нашу жизнь лучше.

Всегда хотелось спросить у одноклассников, почему они так поступали. Стоит ли с ними говорить?

Естественно, у психики может быть вопрос: «За что так со мной?», но этот вопрос нефункциональный. Очень часто абсолютно не за что.

Это виктимблейминг по отношению к себе: как будто мы пытаемся объяснить и подумать, что в нашем поведении было не так, из-за чего нас так гнобили.

Функционально будет не рыться в прошлом, а попытаться пойти в будущее и разобраться с тем, что меня тормозит сейчас.

Это виктимблейминг по отношению к себе

Мы можем разбирать на психотерапии прошлый опыт, но додумывать за других людей, пытаться идти на коммуникацию с теми, кто вел себя к нами жестоко, — это не даст нам новый опыт качественного переживания. Скорее, это будет нас только уводить в то время.

Кроме того, скорее всего, взрослый человек не сможет объяснить, почему участвовал в буллинге. И большой вопрос, насколько взрослый человек несет ответственность за то, что буллил кого-то в детстве. Все мы меняемся, и все мы можем, исходя из контекста в школе, совершать большое количество ошибок.

Я бы рекомендовала сосредоточиться на настоящем, чтобы не застревать в прошлом в попытках решить какие-то те вопросы, а работать с собой в актуальности.

Попытаться понять, какие последствия приобрел этот отпечаток в прошлом и что мы здесь и сейчас можем сделать.

[attention type=yellow]

В современной психотерапии есть много методов работы с собой, чтобы сделать свое качество жизни намного выше.

[/attention]

Купить билеты на фильм «Милый мальчик» можно на сайте «Кинофлакона IVI». Промокод TAKIEDELA даст скидку 30% (не больше одного билета в заказе).

Источник: https://takiedela.ru/news/2020/09/18/urok-eshhe-ne-okonchen-kak-perezhitaya-v-shko/

«Меня дразнили за бедность и лишний вес». 6 историй о травле в школе и на работе

Меня мучают в школе

В канун Всемирного дня борьбы с буллингом его жертвы рассказали «Снобу», как и за что их преследовали одноклассники и коллеги и как пережитое отразилось на их жизни

Татьяна, 20 лет, Краснодар

всегда считали меня странным ребенком: я не стремилась общаться и играть с ровесниками, мне было интереснее со взрослыми. В 12 лет меня перевели в другой класс.

Из старого класса со мной перешел мальчик, который мне нравился. Я была толстой замкнутой девочкой, мое внимание его напрягало.

Мальчик был общительный и, в отличие от меня, легко подружился с новыми одноклассниками, при этом наговорив им не лучшие вещи обо мне.

Поначалу дело не заходило дальше насмешек, обзывательств, грубых шуток. Однако я не смогла защититься от этого, что и развязало одноклассникам руки. Они портили, ломали, отбирали мои вещи, играли сумкой в футбол, плевали на волосы или одежду, тайно фотографировали в раздевалке перед физкультурой и распространяли фото по школе, могли бить — сначала по одному, затем группой.

Родители решили разобраться с травлей, только когда я однажды вернулась из школы с синяками и в грязной одежде

Родителей волновали не задиры, а моя сильно упавшая успеваемость. Они решили разобраться с травлей, только когда я однажды вернулась из школы с синяками и в грязной одежде. Классный руководитель и администрация школы пытались все скрыть: им не нужны были лишние проблемы, поэтому они говорили, что я сама провоцирую агрессию.

Поначалу родители верили учителям, ругали меня за якобы плохое поведение и низкие отметки. Во время второго визита мамы в школу к ней подошла девочка, в травле не участвовавшая, и рассказала, что происходит на самом деле.

Тогда мама поняла, что с учителями разговаривать бесполезно, и после окончания учебного года перевела меня в другую школу.

Всех проблем это не решило: я тогда жила в маленьком городе, где все обо всех знали, но, к счастью, травля не повторилась.

[attention type=red]

Я ни с кем не общалась, сильно замкнулась в себе, была обижена на родителей из-за их недоверия и часто с ними ссорилась. В дальнейшем моя подавленность вылилась в депрессию, которая потребовала медикаментозного лечения и психотерапии.

[/attention]

Последствия той травли я периодически ощущаю до сих пор: я слишком застенчивая, мне трудно общаться с незнакомыми людьми.

«Меня трясет при мысли о новых коллегах»

Наталья, 27 лет, Москва

Я работала помощником гендиректора в крупной промышленной компании. С радостью ходила в офис, быстро нашла общий язык с гендиректором-экспатом, да и коллектив меня устраивал. Потом моего руководителя убрали из компании. За пару месяцев у меня сменилось несколько начальников. После ухода экспата всех, кто был в его команде, постепенно увольняли.

Раньше я нормально общалась с коллегами, мы помогали друг другу, вместе обедали. Не скажу, что дружили, но и неприязни не было. Я была младше моих коллег, и при старом начальнике мне приходилось делегировать им задачи, не являясь их руководителем.

Возможно, я была слишком жесткой, и на меня уже тогда стали обижаться. Но, скорее всего, кому-то из коллег просто пообещали мое место. После ухода руководителя я часто слышала в свой адрес: «Ты вообще никогда нам не нравилась, бывший гендиректор тоже тобой был недоволен» (хотя это и не так).

Девушки постоянно обсуждали мою фигуру, одежду, прическу. Меня перестали звать на дни рождения: пока все ели пиццу-пироги, я сидела в отделе одна. Мне постоянно предъявляли претензии по качеству работы, говорили, что я неумеха. Соседки по кабинету игнорировали мои поручения.

Один раз, когда я приболела и осталась дома, мне позвонили и нагрубили, что я притворяюсь. Новые руководители не давали мне почти никаких заданий. Я пыталась узнать, как мы будем строить работу, но они уходили от диалога.

Когда я пожаловалась начальнику на коллег и попросила защитить, он рассказал им, и все стало еще хуже. Я держалась и делала вид, что ничего не происходит, потому что не хотела, чтобы кто-нибудь увидел мои слезы.

Напряжение нарастало, на нервной почве у меня начались проблемы с желудком, болела шея. Пришлось даже обратиться к психотерапевту

[attention type=green]

Я очень коммуникабельная, но совсем перестала говорить с людьми на работе. Родные ежедневно выслушивали мои истерики и крики, что я так больше не могу. Они меня очень поддерживали. Напряжение нарастало, на нервной почве у меня начались проблемы с желудком, болела шея. Пришлось даже обратиться к психотерапевту.

[/attention]

В итоге я надавила на эйчара, вызвав его на разговор о том, что я не нужна новому начальству. После этого я очень сильно заболела, а когда вернулась с больничного, мне предложили подписать документы для увольнения по соглашению сторон.

После увольнения я почувствовала себя свободной и сразу уехала в путешествие. Вернувшись, я зарегистрировалась как безработная.

Поначалу было страшно ходить на собеседования, я чувствовала себя очень неуверенно: как поверить в себя, если целыми днями на тебя давят и говорят, что ты идиотка и уродина? Со временем стало лучше.

Я больше не рыдаю, смело хожу на собеседования, говорю с людьми, изучаю новое. Я верю, что найду новую достойную работу, но мысль о новых коллегах до сих пор вызывает у меня страх.

«Разговоры с родителями не помогли: одноклассники предъявили мне за стукачество»

Сергей, 15 лет, Ижевск

До седьмого класса меня травили меня из-за лишнего веса: толкали, тыкали пальцем и говорили, что я люблю полную одноклассницу и стану ее мужем.

Я из небогатой семьи, и когда в пятом классе родители подарили мне новый сотовый телефон, одноклассники смеялись: «Ты у кого своровал этот телефон? Или банк ограбил?» Травила «элита» класса и даже те одноклассники, которых я считал друзьями.

Было много разговоров с родителями, классным руководителем. Завуч и психолог даже разговаривали с зачинщиками травли, но это не помогло. Мне еще и предъявляли за стукачество; хорошо хоть до драки не дошло.

В конце концов я перевелся в школу в другом районе. Там меня никто не трогал, но проучился я всего две четверти.

Мне пришлось вернуться обратно; из-за того, что новая школа была слишком далеко, я постоянно опаздывал на уроки и не тянул программу. Как ни странно, одноклассники больше меня не травили.

Зато стали издеваться учителя: они говорили, что все парни попадут в тюрьму или станут дворниками, а девушки будут проститутками. Все это перемежалось монологами о потерянном поколении.

Мне очень обидно, хотя я и не показываю. Сейчас, в 9-м классе, у меня нет ни малейшего желания появляться в школе. Я часто прогуливаю. Друзей у меня нет, ни с кем не общаюсь: я считал нескольких одноклассников друзьями, но после их подстав и пакостей стал социофобом.

«Надо мной смеялись, потому что я — мать-одиночка»

Елена, 34 года, Якутск

Четыре года назад я устроилась на работу в общепит. У нас в смене было два старших повара (обе замужем и с детьми). Сначала они смеялись над тем, что я мать-одиночка, спрашивали: «Тебе мужика не хочется?» — и сватали коллегам.

Потом я сказала, что вовсе не одинока, у меня есть мужчина и до него были. И эти женщины стали называть меня проституткой и шалавой. Я относилась к младшему персоналу и соблюдала субординацию, просто не могла ответить им.

Приходилось молчать и улыбаться.

Однажды в разговоре одна из поваров сказала, что ее тринадцатилетний сын каждый день ровно в семь вечера должен быть дома. Это меня удивило, и я спросила: «Неужели ты не боишься, что сын сбежит от тебя, когда вырастет?» После этого повар меня возненавидела и устроила настоящую травлю.

[attention type=yellow]

Все, что я говорила, использовали против, меня тут же поднимали на смех. Когда на работе было свободное время, я бралась за книгу, повара говорили, что книги мне совсем не помогают, я как была дурой, так и остаюсь.

[/attention]

Они обвиняли меня в том, что я плохая мать, потому что я ничего не рассказывала им о сыне. Как-то повар заговорила о расплодившихся тараканах. Я вспомнила, как в детстве сама делала отраву для них, и дала несколько советов.

Меня тут же начали обсуждать: «У нее совсем не было друзей, она сидела дома с тараканами и мышами. Про сына молчит, а про тараканов рассказывает. Вот ей и нужно жить с ними дальше!»

Я написала докладную на обидчиц и сразу почувствовала себя лучше. Документ исчез со стола заведующей: коллектив не хотел скандала

Я молчала. Это место было для меня единственным удобным вариантом: я работала рядом с ребенком, да и график был подходящий. Держала все в себе и заработала невроз и бессонницу, чувствовала себя разбитой и жила в постоянном напряжении. Потом я обратилась за помощью к онлайн-психологу.

Консультация прибавила мне уверенности, я написала докладную на обидчиц и сразу почувствовала себя лучше. Документ исчез со стола заведующей: коллектив не хотел скандала. Повара стали извиняться и умолять, чтобы я не поднимала шумиху. Они уверяли, что очень любят меня и что это были лишь невинные шутки.

Хоть я и не слишком им поверила, мне было достаточно раскаяния, чтобы успокоиться и жить дальше. Мы проработали вместе еще полгода: от меня отстали и даже как будто начали побаиваться и уважать. Не знаю, что они говорили за спиной, но в лицо мне только улыбались.

Потом я уволилась, но это произошло по совсем другой причине.

«После травли в школе я до сих пор чувствую себя неполноценной»

Катерина, 23 года, Москва

В детском саду нянечка часто обращалась ко мне в пренебрежительном тоне и по фамилии: «А вот (фамилия) ничего никогда в жизни не добьется, потому что она бесполезна во всем. Даже рисует ужасно». Это очень било по самолюбию.

Следующий удар ждал меня в школе, когда все мои друзья из четвертого класса пошли в лицейский, а я попала в общеобразовательный из-за тройки по математике. В седьмом классе я все-таки перешла в лицейский, но ребята, с которыми я когда-то общалась, устроили мне настоящий ад.

Староста с ходу заявила, что я бесполезный биомусор и лучше бы вместо меня к ним взяли «того красивого мальчика». Остальные вплоть до десятого класса говорили, что я больная и что со мной нельзя сидеть за одной партой и общаться, потому что я заражу их своей тупостью.

Моя двоюродная сестра и единственная подруга, учившиеся в том же классе, делали вид, что ничего не происходит. Я их не виню: они обе были отличницами и если бы заступились за меня, им бы аукнулось. Мальчики толкали меня и пихали, иногда замахивались, делая вид, что хотят ударить.

[attention type=red]

Свои вещи я всегда носила с собой, зная, что их могут бросить в мусорку или в ведро с грязной водой.

[/attention]

Сейчас мне 23 года, но я все еще чувствую себя неполноценной. Иногда мне снятся кошмары о школе

Нигде, кроме школы, я не испытывала такого сильного желания покончить с собой. Когда совсем припекало, я жаловалась на травлю родным и учителям.

Классная руководительница иногда меня поддерживала, а остальные учителя предпочитали не ввязываться. Мама разговаривала с учителями, но это не помогало.

Я была ей благодарна, но мне было стыдно, что мама ходит в школу из-за меня — я же взрослая, ну а вдруг об этом кто-то узнает.

Из-за постоянного стресса я в девятом классе заработала гастрит. Неделями лежала в больнице. Меня перевели на домашнее обучение, и два года года я провела в относительном покое. После десятого класса радостно сбежала в колледж.

Сейчас мне 23 года, но я все еще чувствую себя неполноценной. Иногда мне снятся кошмары о школе. Я мало кому доверяю и постоянно напряжена, словно готовлюсь получить удар.

«Я отказала в сексе начальнику, и со мной перестали общаться подчиненные»

Ольга, 52 года, Самара

Пятнадцать лет назад я работала терапевтом в военном санатории. Раз в пять лет врачи бесплатно проходят курсы повышения квалификации, подтверждая сертификат специалиста, без которого не имеют права работать. За направление на курсы начальник потребовал у меня деньги или интим — и получил по физиономии.

После этого мне объявили два выговора за оформление историй болезни, уволили по статье и попытались наказать с помощью военной прокуратуры. Но там, выслушав мою историю (а я жена офицера-медика, работала в госпиталях в гарнизонах), отказали в возбуждении дела.

Тогда мой начальник обратился в гражданский суд: он зафиксировал побои, сказав, что синяки появились, потому что я била его каким-то предметом. Судья меня оштрафовал.

[attention type=green]

Мне удалось восстановиться на работе, и тогда меня начали травить по-новой: платили голый оклад без премиальных (чтобы не выписывать премии, мне регулярно объявляли выговоры; оклад же был нищенским), запретили пользоваться служебным транспортом, а мои подчиненные — санитарки и медсестры — отказывались выполнять поручения. Персонал со мной не разговаривал. Меня переселили из моего кабинета в ремонтируемый корпус — нежилое крыло, без отопления, без внутреннего телефона. Мне неоднократно предлагали уволиться, а я писала жалобы в Минобороны и Администрацию президента — все безрезультатно.

[/attention]

В конце концов, меня уволили по статье за прогул, подделав документы и надавив на суд, который отказал мне в восстановлении. По специальности меня больше нигде не брали: я получила «волчий билет». Некоторое время работала сиделкой; сейчас я дома по состоянию здоровья.

Источник: https://snob.ru/entry/157029/

«Ему втыкали циркуль в спину»: пять историй тех, кого травили в школе

Меня мучают в школе

Когда жертвы буллинга оглядываются на свои дни в школе, они часто не понимают, почему не рассказывали родителям, не жаловались учителям. Кому-то это могло бы помочь, иногда — не имело смысла. Вслед за историями тех, кто унижал одноклассников, мы публикуем рассказы жертв школьной травли.

Первый класс. Рассылка

Ценные советы и бесценная поддержка для родителей первоклассников

Александр, 21 год, студент факультета журналистики

Всё началось с детства. Взрослые не разрешали детям со мной играть, потому что мне сделали операцию, после которой остался красный шрам. В сад я не ходил: не гулял, сидел дома. В школе меня тоже недолюбливали. Из-за проблем со здоровьем некоторые вещи я не могу делать. На физкультуру я вообще не ходил. не понимали, почему у меня есть такие привилегии, и начинали злиться.

Я всё время сидел дома и буквально жил в интернете. Смотрел на людей, которые не боятся отстаивать свою позицию. Начал вести группу во «ВКонтакте», высказывать свои мысли. И внешность стал менять. Я на весь Кызыл был единственным парнем-неформалом. Вот и стал тотальным изгоем.

Даже мой брат не заговаривал со мной на улице. Если меня кто-то оскорблял, он мог присоединиться, чтобы на него не начали нападать

Учителя всегда говорили, что если с тобой не хотят общаться, значит, ты сам виноват. У меня были друзья, но когда происходила какая-то стычка, они сразу отходили, чтобы им тоже не досталось. В основном я общался в интернете.

Один раз мы дежурили в школе. Все мыли стены, а я должен был ходить и проверять, как они это делают. Одноклассник начал смеяться надо мной: «Ну конечно, тебе не доверяют тяжёлую работу. Ты ж больной.

Ещё где-нибудь сломаешься здесь, и вся школа потом будет переживать. Траур устроит из-за тебя». Он стал подходить к другим ребятам, и они вместе смеялись надо мной. Я не выдержал и толкнул его.

А он позвонил маме, и та приехала разбираться.

Я начал врать родителям, что не хожу на физкультуру, а сам ходил. Пытался жить как нормальный ребёнок, но это не помогало. В 9-м классе я весил 35 килограмм. Все смеялись, что я дистрофик и хожу в узких джинсах.

Я сначала хотел быть самим собой: отращивал волосы, потому что мне это нравилось. Но когда ребята в очередной раз пошутили, что меня надо постричь, я просто взял и налысо побрился. Выкинул цветные вещи, начал таскать одежду брата.

[attention type=yellow]

Думал, что вот, сейчас я буду выглядеть как все и все успокоятся. Но шутки вообще не прекратились.

[/attention]

Если раньше меня называли просто «девушка» — из-за внешности, то теперь — «девушка-скинхед». Я отсчитывал дни до отъезда из Кызыла в Томск

У меня до сих пор осталась привычка оглядываться на прохожих. Как-то раз незнакомые люди подошли ко мне, похвалили дреды, попросили сфотографироваться. Я даже не знал, как реагировать. До сих пор не могу поверить, что кто-то говорит мне комплименты.

Я считаю, что слишком много коплю в себе, и вот сейчас, в 20 лет, это уже аукается. Только недавно начал ходить к психотерапевту. У меня нет негатива к тем, кто меня обижал.

Раньше я их ненавидел, а потом стал задумываться: почему они ко мне так относились? И понял, что по сути они тоже не виноваты. Если я не могу понять их, то они не могут понять, почему я так выгляжу. Грубо говоря, мы никогда не пытаемся встать на чужое место.

Я понял одну истину — мы все живём в социуме, и ни один человек никогда не сможет жить от всех отдельно.

Сейчас мы с бывшим классом плотно общаемся, почти каждый день видимся. Но если вспомнить о том, что было раньше, то поверить в это нельзя.

У нас было четверо мальчиков, которые всех обижали, но они были неприкосновенны. Иерархически всё строилось так: люди, которых вообще нельзя трогать; те, с кем сегодня дружат, а завтра нет; и наконец, ребята, над которыми издевались просто каждый день. Например, мой одноклассник — Егор.

[attention type=red]

Он был замкнутый, разговаривал невнятно, очень спокойный, сам в себе. И плюс у него внешность располагала к нападкам — здоровый, тёмненький, усы начали раньше всех расти. В классе седьмом он выглядел лет на сорок.

[/attention]

Он был главным объектом для нападок: ему втыкали циркуль в спину, били длинными линейками по спине, один раз ему положили в пенал банан и размяли.

У него после физкультуры отбирали форму, чтобы спрятать в женском туалете.

Однажды они прожгли ему рубашку. Папа Егора встретился с папами мальчиков, был жёсткий разговор. Парням влетело очень сильно, потому что они уже перегнули палку. На неделю все успокоились, а потом всё продолжилось. Просто перешло в ещё более тяжёлую форму. Мы, девочки, жалели Егора. Но противостоять обидчикам было сложно.

Наша учительница по русскому увидела, что над Егором издеваются, и сказала: «Вы думаете, это всё безнаказанно? Вы сегодня над ним смеётесь, а он завтра может в школу с пистолетом, например, прийти». Но наши только посмеялись. Им вообще всё равно было.

Классная руководительница всегда старалась как-то на ребят повлиять: и родителям звонила, и личные беседы проводила. Но у нашего главного буллера проблема крылась гораздо глубже. Он был сильно недолюбленным ребёнком в семье, где отец мог выпить, ударить его или сказать: «Ты никто».

Буллеры выбирали тех, кто не может ответить, тех, кто не списывался в коллектив. Например, у одного мальчика были проблемы с головой. И над ним тоже прикалывались всё время, типа он дурачок. Один раз мальчики ему что-то сказали, он сел под парту, взял шнурок и начал себя душить. У него лицо покраснело.

Половина мальчиков стояла и ржала над ним, половина понимала, что что-то идёт не так. Когда он уже посинел, кто-то из пацанов начал вырывать у него шнурок

Тогда этот пацан стал разбегаться, чтобы выпрыгнуть в открытое окно с третьего этажа. Мальчики еле успели схватить его за ноги. Они его оттащили, он посидел минуту в углу, поплакал, а потом убежал из школы. Он неделю не появлялся, а потом вернулся, и всё продолжилось. Родителям я не рассказывала, потому что боялась, что мама будет переживать. Чтобы не ходить в школу, я натирала градусник.

К 11-му классу мы стали получше общаться. Люди выросли, у них появились цели, пропал интерес кого-то задавить. Мальчики стали встречаться с девочками, которые их контролировали. Даже над Егором подшучивали, но уже в нормальной форме.

Он начал играть с мальчиками в баскетбол в одной команде, это их сплотило. Мой парень тоже травил меня в школе, называл ушлёпком. Сейчас он максимально воспитанный, корректный человек. А что происходило тогда, он вообще не может объяснить.

Сложно назвать меня жертвой. Жертва тот, кого убили, раскромсали. Когда ты учишься в школе, то всё воспринимаешь очень глобально. Когда тебя обзывают — это лёгкий вид буллинга, а есть более тяжёлая форма, когда тебя постоянно гнобят. Меня гнобили.

[attention type=green]

Я училась в платном лицее. Мои семья имела средний достаток, поэтому воспитание и понимание жизни у меня отличались от тех, что были у большинства одноклассников — избалованных подростков.

[/attention]

В классе была компания мальчиков, естественно, с предводителем. Он классе в девятом начал меня обзывать и, увидев мою реакцию, стал смеяться, ставить подножки, зажимать в углу. Обзывал не просто толстой, а как-то ещё более ужасно. В какой-то момент я поняла, что не могу идти в школу, не могу учиться, потому что не хочу встречаться с этими людьми.

Я воспринимала оскорбления как правду. Я ненавидела себя, не могла смотреть на себя в зеркало. Самый жёсткий момент случился, когда девятиклассники, уже довольно-таки амбалистые парни, человек десять, наверное, зажали меня в углу, пихали, говорили что-то неприятное.

В какой-то момент у меня просто крыша поехала: я скатилась вниз по стенке, закрылась от них и не хотела слышать ничего

В параллельном классе училась девочка — очень умная, но выглядела бомжевато. А для всех в школе важен внешний вид. Её вся параллель шпыняла. Помню, я стояла на лестнице, смотрела через перила, как эта девочка спускается.

Подошёл мой одноклассник и сверху на неё харкнул. И вот тут я поняла, что у меня ещё не худшая история. Я понимаю, что так думать плохо. Но это не была радость от того, что у меня всё менее хреново.

Человеку просто помогает понимание того, что у него ещё не самая плохая ситуация.

За меня пытались заступаться одноклассники. У меня было много подруг из разных классов. Каждая пыталась что-то сказать мальчикам. Но для них это было всё равно что нагоняй от младшего брата получить.

Я очень открыта с родителями. Естественно, я им всё рассказала. Но что могут сделать родители? Папа поговорил с мальчиками. Ничего не поменялось.

[attention type=yellow]

В конце девятого класса я где-то вычитала фразу, что если ты не можешь изменить отношение мира к себе, то измени своё отношение к миру.

[/attention]

Я поняла, что проблема не в том, что какой-то мальчик плохой, проблема во мне и если бы я себя любила, то всё бы было по-другому.

Слава богу, конец девятого класса совпал с переездом в другой город. Это был шанс начать всё сначала. Я изменила стиль одежды, причёску. Стала более женственной. Всё стало по-другому. Вообще, я по жизни очень жизнерадостный, открытый человек, но со своими одноклассниками не могла себя такой показать. Мне просто не давали шанса.

Сейчас я не сижу и не виню всех подряд, что вот они были такие сволочи. Сто процентов, что из них выросли нормальные парни. Я виделась с парочкой бывших одноклассников, когда приезжала домой на каникулы. Они меня встретили с распростёртыми объятиями: «Господи, Алёна! Как у тебя дела? Давай куда-нибудь сходим! Какая ты классная!» Тут ты понимаешь, что это просто всё школьный период.

Было несколько моментов, когда я оставалась наедине с некоторыми из них, и это оказывались абсолютно нормальные люди. Я с ними действительно сдружилась. Я осознала, что в школе, если хочешь оставаться крутым, будешь делать даже то, что тебе не нравится.

Сначала я училась в обычной школе, у меня был замечательный класс. Стычки заканчивались всегда мирно. После девятого класса я захотела сдавать историю, чтобы поступать в университет, а наш учитель не дотягивал до нужного уровня. Поэтому я решила пойти учиться в одну из самых элитных гимназий города.

В моём новом, гуманитарном классе оказалось 23 девочки и три мальчика. В первый месяц все хотели со мной познакомиться. В тоже время я думала, что у девчонок какое-то странное чувство юмора. Потом поняла, что они «немножко» меня не любят. Я переживала очень сильно, плакала.

Был момент, когда девочки-хейтеры сидели за партами впереди и позади меня. И вот они втроём что-то шутили, а когда я отвечала — перевирали мои фразы.

Очень странно, что взрослые «кобылы» занимались таким детским делом. Одна девочка на уроке мне расстегнула лифчик и смеялась.

Самый болезненный момент, наверное, был, когда мама перед уроком позвонила мне и сказала, что дедушка серьёзно заболел. Я чуть-чуть всплакнула.

[attention type=red]

Одна из девочек подошла ко мне, спросила: «Что грустишь?» У меня не было сил ответить, я попыталась увильнуть от разговора, чуть-чуть её оттолкнула: «Да отстань ты». Она накинулась на меня, я отбивалась как могла, а потом плакала в туалете. Потом девочка, с которой я подралась, два дня дулась, в итоге пошла к психологу и только после этого сказала: «Извини». Но шутки не прекратились.

[/attention]

Из класса я общалась с двумя людьми, а так в основном дружила с ребятами на год старше и с мальчиком из параллельного класса. Не все учителя замечали травлю. Только учительница русского и литературы постоянно одёргивала девчонок.

меня не защищали, предлагали не обращать внимания: «Ну ты же понимаешь, что у вас разный уровень интеллекта, они себя как дети себя ведут, ты же умнее»

Я понимаю, что необходимо иметь самообладание, но стресс копится, потом выливается в нервный срыв, и ты бежишь в туалет плакать.

Я не говорила маме, потому что она гордилась, что дочь учится в гимназии, и я не хотела её расстраивать. Сейчас, когда выяснилось, что у меня хроническая депрессия, мама начала прислушиваться к тому, что я грустная. А раньше она говорила, что я сама себе всё надумала. Если бы я сказала ей, в чём дело, она бы не поняла.

Наша школа была элитной. В каждом классе определённый процент людей считал, что им всё можно. Некоторых классная руководительница даже называла по имени-отчеству.

Я училась в платном классе. В начальной школе у нас был отдельный корпус со своей игровой комнатой. И моя классная руководительница бралась исключительно за такие классы, потому что понимала, что это деньги. Вокруг мажоров, как правило, собиралась коалиция буллеров. Доходило до того, что они могли разуться и бить кого-то по голове ботинками.

Травили многих девчонок. Были унижения сексуального характера. Могли завалить на учительский стол и начать лапать

[attention type=green]

Наша классная руководительница на подобные ситуации вообще не реагировала. Не было ни разу такого, чтобы кто-то за кого-то заступился. А я заступалась. За это меня и гнобили.

[/attention]

Придумывали клички — производные от моей фамилии. Обзывались. За моё правдорубство прям прессовали. У меня был одноклассник Серёжа. Сидел впереди меня. И в какой-то момент он стал складывать волосы мне на парту. И только потом я поняла, откуда он их выдирал…

В старших классах начался период увлечения инстаграмом и блогами. Однажды я надела сиреневые колготки и шорты джинсовые, пришла так в школу. Потом мне показали пост в инстаграме одной девочки.

Она сфотографировала меня со спины, выложила в сеть со словами типа «Ой, девочки, не ходите в шортах, если у вас такая фигура. Это выглядит отвратительно».

Мне настолько стало стрёмно в этот момент, что не хотелось больше пересекаться с этими людьми.

Когда после 9-го класса нас расформировали, я начала более-менее общаться с бывшими одноклассниками. И один из них мне рассказал: «Мы с тобой порамсили однажды, ну и нассали тебе на парту, а ты просто взяла тряпку и вытерла».

Сейчас я задаюсь вопросом, почему не рассказывала ничего родителям. Я понимаю, что, если бы меня перевели из этой школы, мне было бы намного комфортнее. Когда тебя унижают в течение одиннадцати лет, это сильно влияет на самооценку. Сейчас я понимаю, что нужно не бояться говорить об этом. У тебя есть родители, знакомые ребята из других классов. Нужно говорить.

Текст подготовлен Валерией Чебитько и Кариной Дарсалия в рамках проекта о травле в современной школе «Быть чучелом».

Иллюстрации: Shutterstock (Antonov Maxim)

Источник: https://mel.fm/bulling/196845-bullying_story

Все о ваших правах
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: